1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013
История российских медиа Олег Кашин разговаривает с Сергеем Доренко 99 русских хитов Лариса Черникова — о «Влюбленном самолете», семейной трагедии и эмиграции

Кооператив «Озеро»Александр Горбачев о том, что на самом деле происходит на Селигере

Фотография: Иван Анисимов

«Афиша» провела сутки на форуме «Селигер», где провинциальных рэперов, выпускников биофака, молодых инноваторов и американских мормонов учат снимать луки, танцевать локинг, презентовать стартапы и формировать политическую нацию.

«Свидетели? Ты же знаешь: свидетелей у меня не остается никогда», — ухмыляется в трубку лысый мужчина в пиджаке, стоящий рядом со стендом. На стенде висят объявления и анонс ежевечерней презентации стартапов с участием инвесторов (одного зовут Виталий Валерьевич, без фамилии); презентации происходят в шатре «за эмбрионом». Мимо КПП проходят на территорию форума люди с айпэдами и сумками H&M. Вдалеке виднеется огромная сцена: по бокам — живописные портреты Путина и Медведева в стилистике монументальных советских мозаик (Путин почему-то изображен поджавшим губки), на самой сцене 15 девушек со швабрами репетируют художественный танец. Чуть поодаль — большая надпись «Или учись, или до свидания!» и другой портрет Медведева: лицо президента РФ составлено из нагромождения слов типа «ис­тина», «лидер», «великая держава» и «матушка». Считается, что людей здесь обучают сбрасывать унитазы на машины мятежных главных редакторов. Готовят смену аппарату «Единой России». Учат молодежь любить Путина. В крайнем случае — промывают мозги и воспитывают в патриотическом духе, как его понимает Василий ­ Якеменко. Все это оказывается правдой. Но не совсем.

В соответствии с лозунгом «В здоровом теле — соответствующий дух» прямо на берегу озера на Селигере оборудована качалка под открытым небом

В соответствии с лозунгом «В здоровом теле — соответствующий дух» прямо на берегу озера на Селигере оборудована качалка под открытым небом

Фотография: Иван Анисимов

В 8 утра на Селигере рупоры трубят побуд­ку; плейлист следующий: гимн России, песня из м/ф «Король Лев», песня из м/ф «Бременские музыканты», песня из м/ф «Утиные истории». В 8.30 сонная молодежь стекается к главной сцене на построение; на поляне шарашит песня «Дискотеки «Авария» с рефреном «на нанопозитиве огромная страна». Ведущие поздравляют всех с добрым утром и просят участников форума поаплодировать себе. Далее следует зарядка: пара тысяч человек отправляются на пробежку по шоссе, остальные разминаются под руководством инструктора и подтанцовки. Без десяти десять в лесу раздаются грозные объявления на манер вокзальных: через десять минут начинаются лекции — кто не успел, тому грозят санкции. Лекции и вправду начинаются. В шатре фэшн-направления просят не путать домашние тапочки с лоферами. В танцевальном шатре разучивают стиль локинг («Никогда не надевайте под штаны полосатые гетры — опытные локеры хватаются за сердце»). В шатре Emex (несмотря на скандал вокруг спонсоров Селигера, многие все-таки остались — Panasonic, BMW и еще много чего) выступает журналист Максим Шевченко — он заявляет, что гражданам необходимо сформировать политическую нацию, и произносит слова «преступный» и «власть» в одном предложении; впрочем, без фамилий. Поодаль композитор Судзиловский излагает пятерым студентам направления «академическая музыка» свой творческий путь: «В опере «Домик в Коломне» у меня на сорок седьмой странице мать лает, вот так: гав! гав!» Предприниматели слушают потного бородатого менеджера как будто из фильма «Уолл-стрит»; он кричит: «Что хочет клиент?! Дискотеку с голыми телками или хороший бэк по кредитке?! Правильно — дискотеку!» На театральной площадке проповедуют тантрические методы: «Под лобковой костью у вас расположен сексуальный центр, представьте, что это голубой шар, который поднимается вверх». Все выстраиваются друг напротив друга и двигают руками и телом взад-вперед, издавая громкие звуки. В шатре темно, душно и пахнет сеном.

«Вчера мы очень здорово отпраздновали День независимости США… Поэтому сегодня мы отметим День независимости Алжира!» — объявляет на вечернем построении ведущий. К микрофону выходит алжирец и произносит пламенную десятиминутную речь на английском языке. На хип-хоп-сцене молодые рэперы читают монологи типа «мое второе имя — это мистер позитив»; трое коротко стриженных юношей, прежде чем перейти к делу, аккуратно складывают на колонку борсетки. Прямо у озера предприниматели и инноваторы валяют друг друга в расплавленном шоколаде, а потом переходят к танцам в пене под хеппи-хардкор. Закрывают ­программу вечера краснодарские участники рок-направления, которое курирует Вадим Самой­лов, — рефрен одной из их песен гласит: «Дайте миллиард, а лучше даже два, не хочу работать ни фига»; главный хит, ради которого у сцены собираются примерно 50 человек, завершается истовым воплем: «Анжела, кто тебя трахает, сука?!» Впору заключить, что Селигер — профанация, дичь, пионерлагерь с патриотическими песнями и смутной идейной подоплекой за два миллиона государственных денег. И это окажется правдой. Но не совсем.

Модель Белого дома приготовлена для политической смены Селигера; участники «Артпарада» планировали в последний день своего пребывания на Селигере запустить на нее человека в каске, армейской форме и с пейнтбольным ружьем в рамках перформанса, реконструирующего события октября 93-го

Модель Белого дома приготовлена для политической смены Селигера; участники «Артпарада» планировали в последний день своего пребывания на Селигере запустить на нее человека в каске, армейской форме и с пейнтбольным ружьем в рамках перформанса, реконструирующего события октября 93-го

Фотография: Иван Анисимов

Потому что правда еще и в том, что на Селигере тем, кто хочет поймать шанс, этот шанс дают. Выпускник биофака вместе с пятью однокурс­никами разработал портативное устройство для мобильного ДНК-анализа и теперь ищет на Се­лигере инвесторов — и находит. Другой юноша вывел бактерию, которая убивает бактерию, которая убивает карпов в озерах, тоже ищет инвесторов — и, может быть, найдет. Девушка со своей командой в рамках робототехнической програм­мы делает «газель», которая будет ездить автономно, без водителя, — и к концу смены доделает. А фэшн-направление курирует популярный московский стилист Александр Рогов, и он рассказывает, что Селигер для него — волонтерство, как люди в Африку ездят детям помогать (никому из кураторов форума не платят), и что он привозит читать лекции Дмитрия Логинова и Дениса Симачева, и что он уже нашел девочку, которая получит денежный приз и которую он будет опекать в дальнейшем. А направление «электронная музыка» курирует Андрей Алгоритмик, который заведует программой будущего бара на крыше Британской школы дизайна, и он сообщает, что обнаружил здесь четырех очень интересных ­продюсеров из регионов и будет вытаскивать их в Москву. Что они все говорят о политике? Ничего — потому что и политика тут существует главным образом в портретах и растяжках. «Ну это же Россия», — разводит руками девушка из Поволжья, приехавшая на Селигер с выставкой «эзотерического искусства». «Я неполитический человек, меня не касается ситуация в стране, — говорит Рогов. — Мне главное, что меня никто не трогает и у меня все хорошо». Это, кажется, очень распространенная здесь позиция: ну да, портреты, цитаты, песни — но все это можно пропустить мимо глаз и ушей. «Любой спонсор всегда выкладывает везде свои логотипы, ну вот и власть тоже», — объясняет выпускник биофака. На Селигере вообще очень наглядно вид­на самая рабочая модель отношений населения и государства. Государство хочет, чтобы его любили, но само уже не верит в эту любовь; население привыкло и не реагирует; и это даже не колла­борационизм, а тотальная невосприимчивость, ­беспринципность не как позиция, а как апатия. Государство функционирует не «благодаря», а «вопреки»; государство почему-то умеет делать что-то хорошее, только сделав перед этим что-то плохое; население смотрит на плохое сквозь пальцы и охотно пользуется хорошим для своих малых дел — на нанопозитиве. Селигер парадоксальным образом подтверждает популярный тезис, что Россия построена на лжи, потому что все эти портреты и вся эта как бы пропаганда — тоже ложь, она никого не убеждает, и все это знают, и все с этим согласны. «Я очень против «Единой России»! Она меня вообще не устраивает! — кричит мне предприниматель из Самары. — А нашисты эти? В прошлом году выкинули но­мер с гитлеровскими усиками — так к нам на смену из-за этого не приехал один из ведущих бизнесменов Германии!» А вы-то почему приехали тогда, спрашиваю. Он пожимает плечами: «Знаете, мне надо налаживать федеральную сеть по по­ставкам чая из Китая — а здесь действительно в одном месте сконцентрировано все, что нужно для построения успешного проекта. Я могу переступить через себя в моральном плане ради бизнеса. Ничего страшного».

Вечерние развлечения форума: танцы в пене после танцев в шоколаде

Вечерние развлечения форума: танцы в пене после танцев в шоколаде

Фотография: Иван Анисимов

Самое смешное, что и организаторы Селигера думают, похоже, примерно так же. Вот Юлия Городничева, член Общественной палаты РФ, организатор «Артпарада», она слушает в машине Portishead и Муджуса, часто употребляет в речи слова типа «интертеймент», «интеллиджент» и «бэкграунд», радостно вопит, когда подруга сообщает ей по телефону, что Валерия Гай Германика теперь встречается с Данилой Поляковым. Она иронически отзывается о портретах Пути­на и Медведева, она говорит, что да, у Селигера много неизбежных репутационных издержек — но «Артпарад» она делает здесь, потому что другой такой площадки не существует. Она деликатно дистанцируется от движения «Наши», в котором, впрочем, по-прежнему состоит, потому что нет процедуры выхода; на вопросы об акциях «На­ших» она аккуратно отвечает, что не видит причин, почему молодые люди не могут выражать свои взгляды путем пикета у дома журналиста Подрабинека, а потом неожиданно добавляет: «Хотя если говорить о моем личном отношении, я считаю, что он должен радоваться, что с такой системой взглядов дожил до своих лет». Вот Кристина Потупчик, пресс-секретарь «Наших», которая в своем ЖЖ лихо костерит «Справедливую Россию» и «рукопожатных журналистов». Мы ужинаем за одним столом, всю дорогу она тихо проверяет лайки в айфоне и оживляется, только когда улыбчивый американский мормон Ричард, приехавший на международную смену, спрашивает: мол, вы за кого — за Путина или за Медве­дева? «Путин, — отвечает Потупчик, не говорящая по-английски. — Не знаю, что он там го­ворит, но Путин». «Путин — наш друг», — подхватывает Городничева. «Oh really? — приободряется Ричард.— Does your cat play with his puppy?» И вот молодой человек Никита — он вообще не из «Наших», он второй год работает на Селигере волонтером в пресс-центре, потому что здесь можно приобрести много связей, он ненавидит 90-е, потому его отец, военный, ли­шился всего и был вынужден стать челноком, и вообще это было ужасное время, и западные компании хотели прибрать к рукам наши ресурсы, но Путин им не позволил, и да, у него много претензий к действующей власти — у них у всех есть претензии, — но он хочет встроиться в систему и менять ее изнутри. «Что такое Селигер? — рассуждает Никита. — Ну вот, допустим, когда молодой человек ухаживает за девушкой, им важно, чтобы отношения сложились, пережить вместе какое-то приключение — скажем, под грозу попасть. Кто здесь молодой человек? Государство, конечно. У государства же вообще фаллическая сущность. Вот Селигер и есть такая гроза». Ну да, думаю я, гроза, конечно, — с той только поправкой, что небо, вообще-то, чистое, а грозу молодой человек организовал с помощью купленного за откаты вертолета.

Но, кажется, они и сами все понимают. По­нимают, что как бы «Афиша» ни написала про Селигер, через две недели на политическую смену все равно приедет очередное первое лицо и Андрей Колесников или какой-нибудь другой остроумный человек расскажет об этом так, что все будут смеяться и негодовать; но это все равно, потому что они уже (или еще) чувствуют себя победителями. Понимают, что мы вроде бы по разные стороны баррикад, но это все равно, потому что никаких баррикад нет. Понимают, что нам нечего делить, потому что они уже все поделили. Обратно до Москвы нас подвозит за­меститель пресс-секретаря Росмолодежи Настя на личной «Мазде-3». В салоне я надеваю на­ушники и дежурно извиняюсь: мол, простите, я не то что вашу музыку презираю, работать на­до. Настя без малейшей иронии и без малейшей злобы отвечает: «Да бросьте. Я почти уверена, что вы презираете и мою музыку, и меня лично, и весь этот форум. Ничего страшного». Последнее, что я слышу, перед тем как включить плеер, — две песни Леди Гаги. В одной поется о любви к Иуде. Вторая называется «Government Hooker».

Текст
  • Александр Горбачев
Фотографии
  • Иван Анисимов