1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013
Период полураспада Юрий Сапрыкин о новом застое C любовью и всякой мерзостью Алексей Васильев разговаривает с Ренатой Литвиновой

Ольга Уткина разговаривает с Андреем Малаховым

Фотография: ИТАР-ТАСС

Ток-шоу Андрея Малахова «Большая стирка» выходило на Первом канале каждый будний вечер в течение трех лет. Темами для обсуждения одной из самых рейтинговых программ российского телевидения были «Нижнее белье не для меня», «Я родился не в роддоме», «Кто это — мужчина или женщина?» и далее в том же духе. Теперь Малахов на Первом канале ведет каждый будний вечер шоу «Пять вечеров», где он обсуждает проблему подпольных абортов, похищение девушек с целью вступления в брак и приглашает в гости президента Партии девственниц.

— Что с вами происходит сейчас — всем известно. А скажите, кем вы раньше работали, где учились.

— Кому интересно — и так знают, что я 7 лет работал, вел «Доброе утро», до этого 5 лет работал редактором, закадровым корреспондентом. Я на телевидении 15 лет!

— Что вы в таком случае о сегодняшнем телевидении думаете? Кажется, ни одной передачи не осталось, ради которой, скажем, вечером можно домой бежать.

— Не знаю. Я понимаю, что, наверное, я не делаю тот продукт на ТВ, ради которого люди могли бы бежать домой. Но я делаю тот продукт, от которого, если уж люди оказались у экрана в мой тайм-сет, они получают в течение недели: а — что-то интересное, бэ — что-то познавательное, цэ — что-то для ума и дэ — возможность раздумий о том времени, в котором они живут. Мы приглашаем тех, кто интересен моему поколению, кто интересен поколению моих родителей или поколению, там, восемнадцатилетних.

— Передача про человека, который в 30 или сколько там лет решил стать девственником, — это вы называете поводом для раздумий?

— Послушайте! Это, видимо, единственная передача, которую вы видели, когда один раз телевизор включили.

— Это правда. Я его вообще как можно меньше стараюсь смотреть.

— Так вот, а на следующий день мы обсуждали смертную казнь, а на этой же неделе у нас сидел Кашпировский, который не давал интервью последние 15 лет. Или вы считаете, что ситуация с эвтаназией в нашей стране, когда девочки в Волгодонске убивают свою соседку по ее просьбе, потому что она не может двигаться и никто из подъезда к ней не ходит, кроме этих девочек, — это не тема для обсуждения? Вы считаете, что фигуристка Оксана Баюл, которая зарабатывает 2 миллиона долларов в год и является чемпионкой мира, лечится от алкоголизма в клинике Бетти Форд, — это не тема для обсуждения?

— Вас послушать, ваши программы — чуть ли не «Намедни».

— Про «Большую стирку» я даже не хочу вспоминать. Что тут… Это закончилось, и то, что было в моей жизни, уже прошло.

— Жалеете, что занимались «Стиркой»?

— На каком-то этапе это было весело. Это было развлекательное шоу, которое не ставило своей целью заставить задуматься людей. Это был чистый энтертейнмент.

— Можете представить, что «Стирку» стал бы вести Парфенов?

— Ну, Парфенову, во-первых, уже больше лет. В возрасте 45 лет я никого не могу представить, кто бы этим занимался, кроме Джерри Спрингера («Шоу Джерри Спрингера» — американский аналог «Окон». — Прим. ред.), который получал за это просто хорошие деньги. А вообще, если взять «Большую стирку» и сюжеты Леонида Парфенова — это были те же самые сюжеты и те же самые герои, что были в «Стирке» неделей раньше. Что, хотите, записи поднимем? Мы же не просто разговаривали с людьми! У меня два высших образования! У нас работают, знаете, серьезные люди, а не дети из ПТУ.

— Вот и я о том же. Вы образованный, неглупый, судя по всему, человек. Так зачем заниматься всей этой ерундой?

— Почему ерунда? Почему мне должно быть стыдно? Все было рассчитано на тот же массовый вкус, выверено. Если у нас сидит бабушка «Тату», которая рисует картины, и мы устраиваем аукцион ее картин — та же бабушка на той же неделе сидит и у Парфенова! Если у нас про людей, которые выиграли миллионы в лотереи, идет сюжет, и у Парфенова тоже! Разница в том, как это упаковать, понимаете? Есть люди, которые ходят в «Седьмой континент» и покупают продукты, а есть, которые покупают на продуктовом рынке, но едят они одно и то же, поверьте мне!

— И вас это устраивает?

— Вы хотите, чтоб я ругал телевидение? А я не буду его ругать! Я не смотрю телевизор! Я отвечаю за тот тайм-слот, который мне доверен, вот и все! И меня Парфенов совершенно не интересует. И я не понимаю, почему в апреле 2005-го я должен обсуждать его! Мне от него ни холодно ни жарко! Я однажды увидел его на улице — он ловил машину, я в это место подъезжал, я отдал ему свою машину. Вот все, что связывает меня с Леней Парфеновым. Он сделал свой выбор.

— Вы тоже. Вы выставляете людей дураками.

— Нет, это вы сейчас пытаетесь выставить меня дураком! Вы пытаетесь прийти ко мне и меня учить! Я так и знал, что все этим закончится. Вы считаете, что вы работаете в журнале, который диктует моду: как вы скажете — так и будет! Ваш журнал скажет что-то только тем клеркам и идиотам, которые не имеют своего собственного мнения о том, что модно. Еще вопросы есть?

— Что вы после «Пяти вечеров» собираетесь делать?

— А вот об этом, я думаю, вы узнаете из других журналов и газет.

Интервью
  • Ольга Уткина