1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013
Щенок Ирина Меглинская и Константин Агунович разговаривают с Олегом Куликом Император и фанатики Илья Ценципер разговаривает с Ильей Лагутенко

Милая девочкаИлья Ценципер разговаривает с Земфирой

Фотография: Сергей Дандурян

Земфира Рамазанова — девочка из Уфы, капитан баскетбольной команды, протеже Ильи Лагутенко, самая большая звезда 2000 года — выпускает альбом «Прости меня, моя любовь» и готовится к первому сольному концерту в «Олимпийском». Главный редактор «Афиши» Илья Осколков-Ценципер встретился с певицей в студии фотографа Сергея Дандуряна.

— Нам казалось, что ты какой-то невероятный урод… 

— Сам ты урод!

— …что тебя нельзя ни в коем случае показывать людям, потому что они непременно умрут от страха. А потом была обложка «ОМа», которая более или менее подтвердила эту догадку…

— Ну чего меня так лажают? Просто сначала газеты написали: «Земфира наконец-то открыла свое лицо». И когда мы обсуждали клип, кто-то ляпнул: «А не закрасить ли рожу, чтобы была загадка и дальше?» Я сказала: красьте, чего там. Не жалко.

— …и мы обсуждали, что будем делать, если ты окажешься жуткой 2-метровой баскетболисткой. Визажист Люся нас утешала, говорила, что у тебя нет усов. А мы сидели и боялись, потому что обложка же. Я думал, что если не придет осветитель, если не придут фотодиректор, фотограф, кто угодно, съемка состоится. Но если не придет гример…

— Народ чего хочет? И рыбку съесть, и м-м-м сесть. Чтобы и Мэрилин Монро, и песни зашибительские. Ага… не получилось — ну и фиг с ним.

— А ты часто влюбляешься?

— Нет. Я однолюб.

— Ты всю жизнь любишь одного человека?

— Однолюб — не тот, что любит одного, а тот, что влюбился — и чтобы он разлюбил, должно случиться что-то экстраординарное.

— А какие тебе нравятся молодые люди?

— Муж-ж-жчины?.. Ну ты симпатичный… ну так… нормальный. Серега-фотограф тоже ничего. Бородатый ничего.

— Вон он в углу — капает слюной на ковер от восторга.

— Нет предела красоте человеческой. Особенно мужской.

— Таланты-то должны быть у юноши?

— Я сказала бы какие, но это не для прессы.

— Да, ты однолюб…

— Прекратите! Есть физиология — есть душа. Вот, вывернулась. Не знаю, кого в пример привести. Илья Лагутенко интересный человек. Вот нравится мне басист «Мумий Тролля» — тоже очень интересный человек.

— Вообще, люди какие тебе нравятся?

— Разные. С комплексами.

— А как ты выбираешь людей, с которыми работаешь?

Они не выбраны. Просто так получилось.

Когда вы разбираете концерт, музыканты тебя критикуют?

Скажу по секрету: нет. Я лишила их этого права. Что касается голоса, то они вряд ли более компетентны. Если разбирать бас-гитару я быстрее слышу лажу. Я не встречала людей, которые знают о вокале больше меня. Естественно, такие люди есть, но мне не приходилось еще с ними общаться.

Для ваших отношений важно, что ты  девочка, а они мальчики?

Я, конечно, пользуюсь этим. Они в репу дать мне не могут, потому что я девочка. По-моему, все замечательно.

Бывает, что ты долго работаешь с человеком и выясняется, что он не тянет. И что ты делаешь?

— Ничего. Жду, когда потянет. Я слишком хорошо пою, чтобы люди слышали огрехи в исполнении. В любом случае слушают в первую очередь голос, и я тупо даю шанс человеку.

— Но ведь пускай 10 человек, но слышат.

— Пусть слышат, я слишком хорошо пою.

— То есть ты их покрываешь?

— Типа того.

— Потому что ты им обязана? Или просто они — твои люди?

— Потому что это неважно. Потому что они — мои люди. Потому что я им доверяю. Все башкирята.

— Ты, наверное, самый известный башкир в мире?

— Нет, есть Салават Юлаев.

— Я ничего о башкирах не знаю.

— А и не надо. Понимаешь, у нас жесткий президент — Рахимов. А у меня очень крутая, древнего рода, фамилия. И мне было предложили петь в лисьей шапке — это национальный костюм. Дали бы сразу звание заслуженной артистки Башкортостана и все прочее. День города — звонят: приезжайте, пойте. Я: «Хм, а сколько денег?» А они: «Какие деньги? Приезжай и пой. Ты откуда сама родом-то?» А я: «Из Уфы». — «Ну вот, приезжай и пой, раз из Уфы». А мне деньги нужны, много денег, мне же долги надо возвращать. «Не хочешь, ну смотри у нас». И позвали Валентину Толкунову. За деньги. Меня они серьезно не воспринимают.

— Ты ведь получаешь деньги за то, что тебя многие любят…

— Деньги я получаю за то, что работаю. У вас работа — брать интервью. У меня — выходить на сцену. Я не получаю деньги за то, что пишу песни. Получаю за то, что выхожу в определенное время, пою столько-то. Артист волен выбрать, что он хочет рассказать, а что нет. К тому же больше, чем на пластинке, я не скажу. Какими бы словосочетаниями хитрыми я ни крутила, больше, чем я там сказала, не выйдет. И вообще, лучший вариант Земфиры — это когда Земфира стоит на сцене и поет.

Фотография: Сергей Дандурян

— Ты себе больше нравишься на сцене?

Это лучшая Земфира. Я себе вообще могу не нравиться. Но если вы хотите увидеть лучшее во мне, то это концерт позитив, адреналин.

Боишься за новую пластинку?

Есть опасения. Есть такой «синдром второй пластинки»: ругают, какой бы потрясающей она ни была.

Ну да. Великие ожидания. А всегда получается что-то конкретное.

Это очень просто: Земфиры не было — и вышла пластинка. А сейчас есть с чем сравнивать. Очень обидно будет, если ее обидят.

Что значит обидят? Напишут гадость?

Первая пластинка мне напоминает кесарево сечение. Меня выудили рыбаки из Уфы и сказали: вот тебе студия, сиди пиши. Записали две версии песни и орем вверх: «Боссы, какой вариант лучше?» Нам говорят: «Первый». О’кей, играем первый. Сейчас ситуация другая: на любой ноте ко мне оборачивается восемь голов: «Земфир, так?»

А до этого ты кем-нибудь командовала?

Командовала в баскетболе… Хотелось бы, чтобы они были более инициативными. Я считаю, что звук гитары принадлежит гитаристу. Не нужно на меня смотреть и спрашивать: такой звук или не такой.

Что происходит, когда приходит успех, когда тебя начинают показывать по телевизору каждый день, по много раз, по разным каналам?

Хватило ума адаптироваться достаточно безболезненно. Была ситуация, когда вдруг на меня упали деньги. Я зарабатывала по 10 долларов за ролик на радиостанции, а тут вдруг делаю ролик и зарабатываю 1000 долларов за день. Большая разница. В какой-то момент я обалдела от прилива денег: стала придумывать, куда их деть. А потом все само собой разрешилось есть альбом, он очень дорого стоит. Я сумела совладать с собой. Если сейчас придется от всего отказаться (надоело или любой форс-мажор), проживу на те 10 долларов за ролик. Так что отказаться я смогу. Я долго взвешивала.

Ну как это можно взвешивать?

Можно. Я собрала парней и сказала: «Парни, ситуация критическая: либо мы бросаем пап, мам, жен, детей и все нажитое за предыдущие годы в Уфе и уезжаем, либо все взвешиваем и находим, что нам и так недурно, и остаемся». До сих пор не знаю, восприняли ли они это серьезно.

Ты звезда. Но на гастролях тебя могут поселить в гостиницу без горячей воды. Тебя это раздражает?

Какие больные темы поднимаются в нашем интервью. Я делаю какие-то попытки попытки, надо сказать, недешевые записать правильный звук. Но так мало организаторов, которые пытаются правильно сделать концерт. Отсутствие горячей воды не очень обидно, это всего лишь отсутствие горячей воды. Обидна собственная глупость, когда я выхожу на сцену и фигачу так же, как при нормальных организаторах. Я как бы не имею права, люди-то не виноваты. А эти суки работают на моих чувствах и чувствах людей.

Какой ты будешь через несколько лет?

У меня кредо жить днем сегодняшним, дабы все из него выжать. Хотя… В 15 лет я думала, что стану звездой в 17. Не вышло. Ну думаю, к 20 точно буду. Опять не вышло. Ну все, думаю, крайняк 22. Представляла, соответственно, себя в роли: софиты, стадионы, порталы. И все совпало. А на потом я себя мыслю так: в домике, где меня не дергают, на берегу, ясный перец, и в своей студии. И волосы красить лень. С волосами не знаю, что будет через год, а студию свою хотелось бы.

А за что тебя полюбил народ?

Не за музыку, не за слова и не за голос. За то, что я Земфира.

Подходят к тебе разные люди, признаются в любви. Ты понимаешь, что в тебе их трогает?

Догадываюсь. Но не буду говорить: нескромно.

Зачем звезде быть скромной?

Нет, о таких вещах рассуждать неловко как-то.

Говори, что думаешь.

Я и говорю: я догадываюсь.

Ну?

За то, что я милая.

Самая милая девочка страны?

Ну, я других таких милых не видела. Вот в чем дело.


Интервью
  • Илья Осколков-Ценципер